Глянув на него так, словно желала послать прямо в ад, она повернулась к нему спиной и стала снимать блузку и юбку.

- Только не рассчитывайте на приятное времяпрепровождение, - бросила она через плечо.

- Посмотрим. Снимите, пожалуйста, и остальное белье.

- Это называется насилием, - пробормотала она, не делая больше ни движения.

- Вы рассматриваете это под таким углом зрения? По моему убеждению, речь идет о чести. Итак, вы раздеваетесь или нет?

- Идите к черту! - в сердцах воскликнула она, снимая кружевное белье и открывая гладкую спину и круглые ягодицы.

- Можете оставить чулки, - с издевкой промолвил Морис. - А теперь повернитесь.

Она повернулась, одной рукой прикрывая грудь, а другой - низ живота.

- Когда я видел вас в зеркале, у вас была иная поза. Тогда вам годилось все, чтобы добиться цели.

- Мне долго стоять?

- Вы спешите? Встаньте на колени на ковер и положите руки и голову на стул.

- Боже, как животные! - воскликнула она, задыхаясь. - Это уж слишком!

- Прекрасно. Одевайтесь и уходите. Я не возьму вас силой. Но вспомните о Жермене де Маржевиль.

- Вы шантажируете меня.

- Конечно.

Ее лицо пылало от удивления, гнева, ненависти. Оно стало почта уродливым. Потом вдруг бесстрастным. Она встала на колени рядом со стулом, затем приняла требуемую позу.

- Отлично! Ну и вид! - засмеялся он, снимая пиджак и брюки.

Он встал на колени позади нее и обхватил за бедра. Он был уверен, что она далеко не девственница, но опасался сопротивления. Мишель прошипела:

- Чего вы ждете? Вы не собираетесь держать меня в этой позе весь день? Или вдруг стали импотентом?

- Терпение, дорогая. Не хочу портить столь чудное мгновение.

Он еще крепче сжал ее бедра и рывком вонзился в нее. Она едва не задохнулась. Он обладал ею резко и грубо, крепко держа за бедра, чтобы она не вырывалась.